Чем больше изучаешь воспоминания командиров старшего и среднего звена Брестского гарнизона 1941 года, тем больше вызывает недоумение почему раньше никто не систематизировал все эти разрозненные факты.
Дивизии без командиров
В прошлой нашей статье мы рассказали о ситуации сложившейся в лучшей дивизии 4-ой армии РККА, в 6—ой стрелковой дивизии и о том, что опытный и уважаемый командир был перед началом войны заменён на полковника из штаба округа, не имеющего необходимых знаний и авторитета. Точно такая же ситуация складывается с главным ударным кулаком 4-Армии РККА, с 22-ой танковой дивизией.
Дивизия формируется с марта 1941 года в Южном военном городке Бреста на базе 29-ой легкобронетанковой бригады. Командир 29-ой легко бронетанковой бригады полковник Иван Кононов считается самой подходящей кандидатурой на должность командира дивизии: отлично знает личный состав и материальную часть, прошел кратковременные академические курсы для командиров танковых и моторизованных дивизий. Но неожиданно в его утверждение вмешивается НКВД, которое блокирует это назначение, не предъявляя обвинений.
А командиром дивизии становится штабной работник Наркомата обороны СССР Виктор Пуганов, который с 1936 года занимался инспекциями и курировал научную и исследовательскую работу в автобронетанковых войсках СССР. Полковник Кононов становится его заместителем, против этого назначения НКВД уже не возражает.
Переведенной весной 1941 года из Березы-Картузской 42-ой стрелковой дивизией, командует генерал-майор Иван Лазаренко, будущий Герой Советского Союза. Казалось тут все в порядке. Но оказывается генерал-майор Лазаренко, назначенный командиром дивизии, остаётся в Москве, так как его направляют на учебу на Высшие академические курсы. В Брест-Литовске, в расположении дивизии он появится лишь 17 мая 1941 года.
Вся забота по боевой подготовки дивизии легла на заместителя командира дивизии полковника Максима Козыря. Козырь до 1941 года работал в филиале НКВД: в Наркомате речного флота, где руководил вооруженной охраной. Если бы 42-ая дивизия была бы боевым соединением, с героической историей и командирским костяком, то это не было бы большой проблемой. Но не было в РККА более непостоянного соединения, чем 42-ая стрелковая дивизия, которая за 5 лет, формировалась 5 раз.
Последнее ее формирование пришлось на заключительный этап Советско-финской войны, в дивизию вошли остатки временных штурмовых бригад и несколько батальонов военных строителей. Кто и почему решил, что именно такая дивизия сможет укрепить границу на стратегическом направлении, следует спрашивать в Генеральном штабе РККА образца 1941 года. Новые командиры в 42-ую стрелковую дивизию прибывали либо лейтенанты, обучавшиеся по сокращённой программе, либо из запаса. Встречались и командиры, переведенные в дивизию с понижением в должности.
Пропавшие начальники особых отделов
Фактически у всех трёх дивизий гарнизона Бреста не было опытного командира, который знал возможности дивизии, личный состав и местные условия. Все командиры дивизий и их заместители уже в полдень 22-го июня покинули Брест. Нельзя сказать, что никто не понимал, что происходит явное ослабление целой армии, командиры, вплоть до полкового уровня говорили об этом постоянно в своих частных разговорах. Этот же вопрос всегда ставился на любом совещании, на котором присутствовали представители армейского командования. Но и начальник штаба и член Военного Совета 4-ой армии РККА хранили просто буддистское спокойствие и призывали не искать заговоры на пустом месте. »
Именно поэтому начальник отдела политической пропаганды 6-ой стрелковой дивизии Григорий Пименов пишет о напряжённой обстановке на границе самому члену Военного Совета Западного особого военного округа Пантелеймона Пономаренко, согласовав свои действия с заместителем командира дивизии с начальником III отдела. Уже через неделю грянул гром, представительная комиссия, в которую входили начальник политического управления Западного Особого военного округа дивизионный комиссар Дмитрий Лестев и заместитель наркома госбезопасности БССР майор ГБ Сергей Духович.
Написавший письмо Григорий Пименов был предупрежден о персональном деле, которое будет заведено по линии партийного контроля, а начальник III отдела 6-ой стрелковой дивизии старший лейтенант ГБ Алексей Дорофеев просто пропал. Вместе с ним в конце мая 1941 года пропадают и его коллеги начальники III отделов 42-ой стрелковой дивизии и 22-ой танковой дивизии. Исполнять их обязанности остались делопроизводители секретной части в должности сержантов ГБ, которые не имели источников информации. По официальной версии все три начальника особого отдела командировались в район Белостока на курсы по переподготовке . Скорее всего особист 6—ой стрелковой дивизии нашел необычные секретные сведения, с которым мог поделится со своими коллегами, что повлекло за собой мгновенную зачистку.
Чем дальше тем страшнее.
А 27 мая 1941 года в Брест прибывает посол Советского Союза в Германии Деканозов, вместе с ним председатель Германского Красного Креста герцог Карл Эдуард Саксен-Кобург-Готский и исполняющий обязанности военного атташе в СССР полковник Ганс Кребс. Совещание состоялось в банкетном зале Брестского железнодорожного вокзала. От советской стороны на него были приглашены начальник Брестского пограничного отряда майор Кузнецов, военный комендант Бреста генерал-майор Попов, заместитель командира 42-ой стрелковой дивизии полковник Козырь, начальник Брестского областного управления НКГБ капитан ГБ Сергеев и майор ГБ Овчинников, который был представителем центрального аппарата НКГБ, но о его сфере деятельности никто в городе не знал. То, о чем информировал посол Советского Союза, заместитель наркома иностранных дел товарищ Деканозов, было немысленным и явно отдавало предательством.
Читайте также
- Брест-1941. Сеть заговора
- Брест-1941. Нити заговора
- Подземные тайны Брестской крепости
- Польская контразведка в поисках подземных тайн Брестской крепости.
- Брестская крепость. Смертельный лабиринт
