В начале июня бойцы и командиры Брестского гарнизона совершенно запутались. С одной стороны шла активная подготовка к будущим боевым действиям.
Расслабляющие политинформации для Брестского гарнизона
Каждый день в расположение дивизий с окружных складов поступали новые автоматические винтовки, пистолеты-пулеметы. На железнодорожных путях стояли 8 эшелонов с артиллерийскими снарядами. Их не выгружали, так как большие артиллерийские склады в крепости были заняты двумя боекомплектами для 22-ой танковой дивизии и множеством снарядов к шведским пушкам, которые были на вооружение польской армии. Сами пушки были на складах в Пинской области.
Практически ежедневно в 28-ой стрелковый корпус прибывали командиры из запаса. В середине июня ожидались более 100 выпускников военных училищ. Но с другой стороны, политруки активно вели пропаганду, что Германия не является врагом Советского Союза и в отличии от Британии с Германией заключен договор о дружбе и ненападении. Национал-социалистическую партию пропагандисты называли Германии называли партией пролетариата.
В результате таких политинформаций большая часть красноармейцев и младшего командного состава была уверена, что Советский Союз вместе с Германией будет воевать с Британией. Популярно это мнение было в том числе и потому, что среди младших командиров и сверхсрочников не было участников Гражданской войны в Испании, где немцы воевали против республиканцев и советских советников.
А вот советско-финскую войну прошли многие младшие командиры и они знали, что Финляндию в этой войне поддержала оружием и добровольцами Британская Империя. За три недели до начала нападения военнослужащим Брестского гарнизона упорно вдалбливали, что Германия не нападет.
Офицеры люфтваффе на Кобринском новейшем аэродроме
Например 3 июня группа офицеров люфтваффе посещает Кобрин. Этот небольшой городок в 40 километрах от границы был мозговым центром Брестского стратегического направления. Здесь размещались сразу штабы: 4-ой армии РККА, 14-го механизированного корпуса, бригадного района ПВО, 10-й смешанной авиационной дивизии. Немецкие гости побывали на старом и новом аэродроме, в штабе дивизии. Была вполне дружеская встреча с командирами 123-го истребительного полка, на которой кроме командования авиационной дивизии, присутствовали генерал-майор Андрей Таюрский из штаба ВВС Западного особого военного округа и майор ГБ Павел Бегма. Они прилетели утром из Минска. Вряд ли такая встреча могла состояться без санкции высшего руководства НКО и НКГБ.
Совместная комиссия по вопросам пересечения государственной границы в воздухе работала вплоть до 21 июня. Все случаи очень дотошно разбирались, но наказывались только советские летчики и зенитчики, которые сбивали немецкие самолеты, не предупредив летчиков люфтваффе о совершенном ими нарушении и не принудив их к посадке. Но четкое выполнение инструкции не всегда вело к награде.
Загадочный немецкий самолет
7 июня 1941 года звено истребителей 33-го истребительного полка замечает в 80 километрах от государственной границы немецкий бомбардировщик Хе-111. Благодаря превосходству в численности, скорости и маневренности истребители И-16 сажают немецкий бомбардировщик на аэродром своего полка в Пружанах. Командир полка майор Николай Акулин начинает оформлять документы на летчиков для получения государственных наград.
Немецкие летчики из самолета не выходят. Командование полка связывается с командиром авиационной дивизии полковником Беловым. Через несколько часов из Бреста приезжает совместная комиссия состоящая из немецких офицеров во главе с майором люфтваффе, военкомом 10-й смешанной авиационной дивизии полковым комиссаром Носковым и майором ГБ Овчинниковым, который входил во все совместные советско-германские комиссии.
Командир немецкого самолета покинул кабину бомбардировщика и долго говорил с представителем комиссии — майором люфтваффе. После чего немецкий майор и советский майор ГБ пошли к связистам. Уже через час в полк позвонил командир дивизии и передал указание штаба округа, немцев накормить, заправить самолет и проводить до Государственного границы. Немецкие летчики отказались обедать и заправившись улетели на запад в сопровождении советского истребителя.
Техники, которые заправляли самолет сообщили, что это был не типичный бомбардировщик. У него на фюзеляже был десантный люк, а в бомбовом отсеке кто-то негромко разговаривал. Видимо это была модификация Хе-111, приспособленная для транспортировки и высадке 16 парашютистов. Где их собирались высадить и с каким заданием, так и осталось секретом. Вместо обещанных наград летчики получили выговоры и угрозу персонального дела. После этого случая желающих связываться с немецкими самолетами, нарушивших Государственную границу, сильно сократилось.
9 июня приходит телефонограмма, подписанная помощником по ПВО командующего Западным особым военным округом, в которой сообщается, что в июне возможен пролет групп немецких самолетов, численностью до эскадрильи. Огонь по ним, без дополнительного указания, открывать запрещалось. Группа люфтваффе оставалась в Бресте, вплоть до начала войны. Они жили в отдельном особняке на улице под охраной поста милиции. Когда в 5 утра в особняк прибежал сотрудники НКВД особняк был пустой, вещи отсутствовали. Офицеры люфтваффе без всякой спешки покинули особняк, а возможно присоединились к одной из диверсионных групп.
Читайте также
- Брест-1941.Следы заговора
- Брест-1941. Тень заговора
- Брест-1941. Сеть заговора
- Брест-1941. Нити заговора
- Подземные тайны Брестской крепости
