Трагедия Западного фронта и стремительный разгром армий прикрытия в первые дни Великой Отечественной войны остаются одной из самых болезненных и секретных страниц отечественной военной истории. В эпицентре этой катастрофы оказалась 4-я армия РККА дислоцированная на брестском направлении.
Пропавшие архивы и сфальсифицированные боевые донесения
Это был кратчайший путь наступления на Минск, Смоленск, Москву. Официальная историография периода продолжает объяснять случившееся вероломством врага и тактической внезапностью. Работать по этому периоду очень сложно, так как большинство служебных документов периода апрель-июнь 1941 года безвозвратно утеряны. В первый день войны специальные команды абвера сумели захватить штабные документы 42-й и 6-й стрелковой дивизий и 28-го стрелкового корпуса.
Многочисленные очевидцы вспоминают, что дежурные и караулы покинули штабы ещё к 6 утра, не дождавшись от командования каких-либо указаний. Сами штабы находились в центре Бреста в уютных особняках на улицах, поросших каштанами, на расстоянии нескольких километров от своих полков и батальонов. Только документы штаба 22-й танковой дивизии были уничтожены, так как сам штаб находился в расположении дивизии в Южном военном городке.
С документами областных управлений наркоматов внутренних дел и государственной безопасности БССР ещё интересней. Их начали жечь в два часа ночи, а самые ценные были направлены специальным конвоем по железной дороге за час до артиллерийского обстрела. Но в районе Барановичей поезд попал под обстрел неизвестного механизированного отряда.
По свидетельству пассажиров поезда, допрошенных в отделении НКГБ станции Барановичи, спецконвой, состоящий из лейтенантов и сержантов ГБ был расстрелян неподалеку от состава. Куда делись четыре опечатанных кофра с секретными документами до сегодняшнего времени так никто и не выяснил. В атмосфере паники и бегства не нашлось старшего командира, который бы проверил полномочия тех, кто расстрелял чекистов.
Даже непонятно были ли это немецкие диверсанты или командиры РККА, решившие поквитаться с органами в момент полного безвластия. Пограничный отряд отправил свои документы на грузовике в сопровождении шести бойцов и младшего политрука в три часа ночи. Автомобиль до Кобрина, где его должны были встречать не доехал.
Удивительно, что за час до этого колонна пограничного отряда в составе пяти машин, которая вывозила из Бреста секретный узел связи, прошла без происшествий. Этот узел связи использовался для связи с советскими посольствами и резидентурами в Европе. Указание о его немедленной эвакуации пришло за три часа до войны от наркома внутренних дел СССР.
Паралич воли или предательство
Документы периода 21-24 июня, имеющиеся в архивах писались задним числом в начале июля в Могилеве и Гомеле и готовились специально к судебному процессу над командованием Западного Фронта. Поэтому анализ рассекреченных архивных документов, материалов судебного процесса над командованием Западного особого военного округа (ЗапОВО) и мемуаров высшего руководства РККА рисует картину системного паралича воли, граничащего с прямым саботажем уводя исследователей от теории предательства и заговора.
Но поведение командования 4-й Армии РККА больше всего похоже на участие в крупном заговоре, который был поддержан влиятельными силами в Москве. То, что они делали до самого начала войны нельзя назвать параличом воли, это была тщательно продуманная и выверенная операция, только её окончательные цели пока не ясны, но дело тут не в примитивном предательстве.
11 апреля 1941 года на старом аэродроме Стригово(рядом с Кобрином) стояла необычная группа: генерал-майор, командарм 4 Армии РККА Александр Коробков и нарком ГБ БССР комиссар ГБ 3-го ранга Лаврентий Цанава и начальники областных управлений НКГБ и НКВД. Они встречали самолёт специальной авиаэскадрильи, которое занималось перевозками руководство союзного НКВД.
На американском транспортном самолёте ДС-3 «Дуглас» в Кобрин прилетели: доверенные лица государственного комиссара ГБ Лаврентия Берии — братья Богдан и Амаяк Кобуловы. Вместе с Цанавой они были самым близким окружением наркома внутренних дел СССР и не раз участвовали в секретных совещаниях вместе с членами Политбюро ВКП(б).
Встреча о которой забыли
Комиссар 3-го ранга Богдан Кобулов был заместителем наркома ГБ СССР и курировал разведку и контрразведку. Амаяк Кобулов был ещё более интересной фигурой, звание у него было такое же как у брата, но его официальная должность звучала, как официальный представитель НКВД СССР при немецком правительстве в ранге советника посольства. Не стоит думать, что Амаяк Кобулов занимался разведкой и вербовал ценных агентов, в его компетенцию входили легальные отношения с Главным управлением имперской безопасности.
И вот утром 11 апреля в кабинете командира 10-ой смешанной авиационной дивизии состоялась встреча командующего армией с тремя доверенными лицами наркома внутренних дел Советского Союза, в звании комиссаров ГБ 3-го ранга. На этой встрече не присутствовали член Военного Совета и начальник штаба армии. О ней стало известно только из воспоминаний генерал-майора Николая Белова.
После встречи Амаяка Кобулова на штабном самолёте отправляют в Брест на аэродром Адамково, а Богдан Кобулов и Лаврентий Цанава вместе начальником 3 отдела 14-го механизированного корпуса старшим политруком Пахомовым в сопровождении бронемашин отправляются на совещание в городок Высоко-Литовск, севернее Бреста. Там в старинной усадьбе графов Потоцких было назначено совещание для начальников 3 отделов 3-й и 4-й армий РККА и руководителей управлений и отделений НКГБ БССР Брестской и Белостокский области.
Удивительно, что на данную встречу не пригласили капитана ГБ Вениамина
Акулова, начальника 3 отдела 4 Армии РККА, но ещё более удивительно, что после 11 апреля он пропадает и никто не может разъяснить, куда он делся. Только политруки из отдела пропаганды собирают из всех красноармейских клубов и читален последний номер армейской газеты, где вышла статья Акулова…
Читайте также
- Брест-1941. Стрелы заговора
- Брест-1941. Петля заговора
- Брест-1941.Следы заговора
- Брест-1941. Тень заговора
- Брест-1941. Сеть заговора
